Входя на эту страницу, Вы подтверждаете, что являетесь  медицинским работником.

Mindfulness-based cognitive therapy: когнитивная психотерапия, основанная на осознанности в лечении хронической депрессии*

ФГБУ «Московский НИИ Психиатрии Минздрава РФ»

РЕЗЮМЕ: В течение последних десятилетий в зарубежной литературе отмечается рост интереса к изучению концепции осознанности как психологического конструкта и как формы психотерапевтического вмешательства для профилактики и лечения хронической де­прессии. В статье рассмотрены особенности мышления больных хронической депрессией, на коррекцию которых направлены техники Mindfulness-based cognitive therapy (MBCT), или когнитивной терапии, основанной на осознанности. На основе данных зарубежных ис­следований дано описание позитивных психологических эффектов осознанности, в том числе увеличения субъективного благополучия, снижения когнитивной и эмоциональной реактивности, предполагаемых механизмов терапевтического воздействия МВСТ, приведены данные об эффективности подхода в лечении хронических депрессий и других расстройств.

КОНТАКТ: olgapugovkina@yandex.ru

* Статья подготовлена при финансовой поддержке Российского научного фонда (грант № 14-18-03461)

Проблема изучения феномена осознанности


В течение последних нескольких десятилетий в зарубежной литературе наблюдается всплеск ин­тереса к изучению феномена осознанности как пси­хологического конструкта и как формы клинических психотерапевтических интервенций. Под осознанно­стью (другой возможный вариант перевода терми­на - психологическая внимательность) понимается способность произвольно сосредотачивать внима­ние на текущих событиях и ощущениях, произвольно переключать внимание с одних аспектов на другие, ощущая при этом подконтрольность процесса сос­редоточения и управляемость им. В более широком контексте осознанность означает способность без­оценочно, предметно и буквально осознавать свой жизненый опыт (полноту и разнообразие содержания переживаемых событий и явлений) и одновременно осознание того факта, что переживаемые ощущения есть внутренняя репрезентация опыта, некий субъек­тивный слепок с реальности, а не сама объективная реальность [22].

Способность осознавать субъективность внутрен­ней картины реальности рассматривается как потенци­ально эффективный антидот против распространенных форм психологического стресса - тревоги, страха, раз­дражения, гнева, руминаций и других форм стресса, дисфункциональный характер которых определяется во многом крайне деструктивными стратегиями избе­гания, подавления или чрезмерной озабоченности не­гативными переживаниями и мыслями [21,33].

Техники осознавания в медитативных практиках существовали в течение многих столетий как часть буддистской и других восточных духовных традиций. Исследование феномена осознанности в контексте научного изучения в психотерапии и клинической психологии началось в 1980-х годах [21] и на сегод­няшний день оформилось в самостоятельное направ­ление. В рамках этого направления ведутся поиски удачной концептуализации феномена осознанности, разработка методики его оценки, происходит офор­мление специфических психотерапевтических техник с обоснованием механизмов воздействия, ведутся исследования и на уровне мета-анализов обобщаются данные об эффективности психотерапии, основанной на осознанности, в разных клинических группах.

В многочисленных корреляционных исследова­ниях получены данные о связи осознанности с более высоким уровнем удовлетворенности жизнью, жиз­нестойкостью [6], психологическим благополучием, оптимизмом, компетентностью [7], позитивной самооценкой [38], эмпатией [12] и др. Исследования продемонстрировали значитель­ные отрицательные корреляции между осознанностью и депрессией [6], нейротизмом [12, 17], склонностью к руминациям [35], когнитивной реак­тивностью [34], социальной тревожностью [6, 12, 37]. Ряд работ посвящен связи осознанности и общих когнитивных процессов. Например, показана связь осознанности и повышения продуктивности решения задач, требующих длительного сосредоточения [42] и настойчивости [13].

Уровень осознанности связан с различиями в ряде параметров мозговой активности. J.D. Creswell [11] с использованием функциональных методов нейровизуализации обнаружил, что высокий уровень осознанности был связан с уменьшением активации в области миндалины и более широким полем акти­вации префронтальной коры головного мозга. Была зафиксирована выраженная обратная связь между активацией префронтальной коры и миндалины сре­ди испытутемых с высоким уровнем осознанности, в отличие от испытуемых с низким уровнем, у кото­рых такой связи не обнаруживалось.

Это позволяет предполагать, что более «осозна­ющие» испытуемые лучше способны регулировать эмоциональные реакции за счет активности пре­фронтальной коры и ингибирования активности в об­ласти миндалины. Осознанность также отрицательно коррелирует с активностью в миндалине, медиаль­ной префронтальной и теменной областях мозга во время сосредоточения испытуемого на своих ощу­щениях, в то время как высокий уровень выраженно­сти симптомов депрессии положительно коррелиру­ет с активностью в этих областях [47].

Сходные данные получены при изучении потенци­альных нейробиологических коррелятов осознанно­сти и состояния медитации при сравнении структуры и активности мозга в процессе медитации у испы­туемых, систематически практикующих медитацию и не практикующих подобных техник. Результаты свидетельствуют о том, что интенсивный опыт ме­дитации связан: 1) с увеличением толщины серого вещества в областях мозга, участвующих в реализа­ции функций внимания, интероцепции, сенсорной обработке, в том числе в областях префронтальной коры и правой передней островковой доле; 2) с уве­личением активации в областях мозга, участвующих в обработке отвлекающих событий и эмоций, кото­рые включают переднюю поясную кору и дорсомедиальную префронтальную кору соответственно [19]. Эти данные согласуются с утверждением о том, что систематическое обучение осознанию и медитации вызывает изменения, которые могут быть оцене­ны и определены на субъективных, поведенческих и нейробиологическихуровнях [46].

Феномен осознанности является центральным компонентом нескольких психотерапевтических подходов: Mindfulness-based stress reduction program (MBSR), или снижение стресса на основе осознан­ности и медитации [21]; Mindfulness-based cognitive therapy (MBCT), или когнитивная терапия, основан­ная на осознанности [40]; диалектическая поведен­ческая терапия [1]), а также предметом многочислен­ных книг по самопомощи и самосовершенствованию. Помимо научного изучения осознанности как специ­фической психотерпевтической интервенции этот феномен активно обсуждается в более популярной литературе как путь к духовному росту, наслаждению, мудрости и т. п.

Перечисленные выше подходы в целом относятся к когнитивно-бихевиоральному направлению (КБТ), которое имеет внушительные эмпирические доказа­тельства эффективности в лечении тревожных и де­прессивных расстройств. Однако, судя по активности изучения феномена осознанности, существует необ­ходимость развития альтернативного или взаимодо­полняющего подхода для повышения эффективности когнитивной терапии, особенно в случае лечения хронифицированных форм расстройств. 

Многие специалисты считают подход MBCT (mindfulness-based cognitive therapy: когнитивная те­рапия, основанная на осознанности) подходящим на эту роль, более того, убедительные доказательства его эффективности и популярность позволяют го­ворить об осознанности как о потенциальной «пана­цее» от различных видов психологического стресса. Однако прежде чем говорить об этом, необходимо доказательно определить предполагаемые мишени воздействия, представить механизмы терапевтиче­ского эффекта МВСТ и отразить доказательства эффективности метода.

Проявления дефицита осознанности в мышлении больных хронической депрессией как мишень МВСТ


MBCT, или когнитивная терапия, основанная на осознанности, была предложена в качестве метода пре­дотвращения рецидивов депрессии после успешного выздоровления пациентов. Идея метода основана на предположениии о том, что депрессивное настроение и негативное, катастрофизирующее, самообесценивающее мышление, характерное для острого периода депрессии, образуют ассоциативную связь. Впослед­ствии, несмотря на успешное лечение депрессивного эпизода, легкие формы плохого настроения рискуют принять крупные масштабы и устойчивые формы по­средством самовоспроизводящихся мыслей о том, что происходящее напоминает ощущения во время де­прессивного эпизода. Этот своеобразный замкнутый круг и создает риск рецидива, уязвимость к которому возрастает с каждым последующим эпизодом [44].

Ассоциативная связь депрессивного настрое­ния и негативного содержания мышления приводит к тому, что пациент привыкает реагировать на свои ощущения определенным образом, его мышление становится менее спонтанным и все более автома­тизированным; поведение все чаще складывается из воспоминаний о реакциях на подобные ситуации в прошлом. В жизни пациентов появляется множе­ство моментов, которые проживаются в автоматиче­ском режиме, «по привычке» [45].

Размышления, сфокусированные на негативных переживаниях, «отбрасывают» пациента не только в прошлое, но также заставляют прогнозировать бу­дущее в пессимистичном свете, основываясь на вы­водах о собственной беспомощности [30]. Такой че­ловек живет «где угодно», только не в настоящем: его пугает прошлое, он тревожится по поводу будущего и, несмотря на то что к действительности подобные мысли не имеют никакого отношения, эти пережива­ния становятся его непосредственной реальностью.

Сходные наблюдения относительно особенностей мышления у больных хронической депрессией приво­дит Дж. МакКаллоу, автор оригинальной модели ког­нитивно-аналитической терапии хронической депрес­сии [2]. МакКаллоу выделяет ряд черт (алогичность мышления пациентов, нечувствительность к доводам рассудка и логики, эгоцентризм: «Несмотря ни на что, я чувствую, что это так, и значит, это так»; «Я все понимаю, но я чувствую, что это никогда не кончится»), которые приводят к тому, что человеку не под силу переключиться со своих убеждений на чужую точку зрения. Собственные ощущения и мысли пациента «звучат» слишком громко для того, чтобы допустить существование другого взгляда или услышать кого-то еще. В этом случае какие-либо реакции на речь паци­ента мало отражаются на ее содержании и динамике.

Возвращаясь к концепции осознанности, мож­но говорить о том, что больных депрессией отлича­ет фотографический взгляд на реальность, которая воспринимается как статичная при своей объектив­ной высокой изменчивости. Пациенты не способны взглянуть на свои негативные переживания как на проходящие, они пребывают в ощущении, что эти неприятные чувства и есть истина, неизменяющаяся и постоянная. 

С недостаточностью осознавания связывается специфическая особенность автобиографических воспоминаний больных депрессией - так называемое сверхобобщение событий (overgeneral autobiographical memory) [24, 36], или тенденция вспоминать обобщен­ные категории событий (часто обобщенные неточно, глобально; подобные обобщения вызывают интенсив­ные негативные чувства) вместо того, чтобы представ­лять конкретные события из жизни (пациент помнит о себе, что «его постоянно обижали в детстве», но не вспоминает конкретные эпизоды и, главное, события, происходившие параллельно в его жизни). 

Дефицит осознавания актуализирует, помимо упомянутых выше особенностей, дисфункциональ­ные стратегии обращения с негативным содержа­нием жизненного опыта: руминации, «подключение» к негативным эмоциям или, наоборот, попытки подав­ления или избегания неприятных событий и чувств. Пациенты занимаются повторяющимися и пассивны­ми размышлениями о своих симптомах, будучи, как правило, убеждены, что эта стратегия может помочь, и не понимая, что в действительности это уменьшает их способности эффективно решать проблемы [31].

Интервенции, направленные на развитие осознанности у больных депрессиями в рамках МВСТ


 

Перечисленным выше дисфункциональным ха­рактеристикам мышления больных депрессией МВСТ противопоставляет ряд метакогнитивных навыков:
• способность осознавать текущий поток внут­ренних и внешних раздражителей, так как они возни­кают [6];
• принятие определенной ориентации к опыту своих переживаний как к относительному и проходя­щему, включая отношение любопытства, открытость и принятие;
• способность переключать свое внимание с од­ного аспекта опыта на другой [5].

Отметим, что «принятие» в контексте осознанно­сти не следует отождествлять с пассивностью или от­страненностью [8]. Скорее, принятие в данном кон­тексте относится к способности испытывать события полностью, не прибегая к одной из крайностей чрез­мерной озабоченности или подавления опыта. Задача терапии, основанной на осознанности, - «вернуть человека в настоящее»; этот метод фокуси­рует человека на проживании настоящего момента для того, чтобы избавить его от стереотипичности и автоматизированности мышления. Для этих целей предлагается применять различные медитативные практики, среди которых техники сосредоточения на собственных телесных ощущениях, дыхательные практики, упражнения, тренирующие вниматель­ность, основанные на движениях из йоги [40].

Обычно терапия, основанная на осознанности, представляет собой курс из 8-10 групповых сессий, каждая из которых длится 2 ч. Первые встречи прохо­дят при активном руководстве терапевта: в процессе медитации, проводимой терапевтом, пациенты учат­ся сосредотачиваться на дыхании, ощущениях соб­ственного тела, что неизбежно ведет к фокусировке внимания на происходящем «здесь и сейчас».

Важной составляющей обучения является фоку­сировка внимания на изменениях эмоционального состояния (пусть даже незначительных и чаще всего неосознаваемых пациентами) во время выполнения упражнений. Задача терапевта - привлечь внима­ние пациентов к этому факту как к свидетельству эффективности работы. В противном случае новые ощущения, которые испытывают пациенты во время медитативных упражнений, будут подвергнуты обес­цениваю или пройдут незамеченными в силу особен­ностей мышления, свойственных больным хрониче­ской депрессией и описанных выше в настоящей статье [40].

Более поздние сессии связаны с углубленной и самостоятельной работой, направленной на разви­тие осознанности и принятия тех чувств и эмоций, ко­торых пациенты ранее стремились избегать. Больные учатся необходимому пониманию того, что зачастую попытка избежать и сопротивляться нежелательным чувствам и мыслям на самом деле обеспечивает про­тивоположный эффект, а именно усугубление и укре­пление этого состояния. MBCT ставит перед собой задачу научить человека не воспринимать свои не­гативные мысли и чувства как отражение объектив­ной реальности, а относиться к ним в более широком смысле, как к чему-то проходящему и неустойчивому. Фактически речь идет о формировании децентриро­ванного взгляда на свои неблагоприятные состояния, о том, чтобы пациент перестал отождествлять себя со своими мыслями и перестал воспринимать их как факты реальности [45]. 

Наряду с очными сессиями неотъемлемой ча­стью терапии является самостоятельная работа вне группы: участникам рекомендуется тратить не ме­нее 45 мин в день на тренировку осознанности своей повседневной рутинной деятельности посредством прослушивания специально подготовленных голо­совых записей для медитации. Помимо этого меди­тативный эффект можно черпать в обыденных ситу­ациях: принимая ванну, выйдя на прогулку, слушая приятную музыку [41]. Несомненным плюсом MBCT является тот факт, что любой повседневный опыт в рамках данного подхода становится объектом для тренировки навыков осознанности.

МВСТ и традиционная когнитивная терапия депрессии


Медитативная часть MBCT берет начало в прог­рамме развития навыков совладания со стрессом (mindfulness-based stress reduction program - MBSR), разработанной Джоном Кабат-Зинном и его коллега­ми [21]. Кроме этого, МВСТ разрабатывался с опорой на приемы когнитивно-бихевиоральной терапии. 

Несмотря на очевидную связь обоих методов (децентрированный взгляд на свои ментальные соcтояния и мышление), они различаются коренным образом. Сравнивая подходы, можно сказать, что в традиционной когнитивной психотерапии значи­тельное внимание уделяется логической оценке, конфронтации и изменению содержания атоматического мышления в сторону большей реалистичности [25, 45]. 

В случае хронической депрессии сопротивление (логическая оценка, конфронтация) негативному содержанию автоматического мышления не всегда приносит облегчение пациентам. С учетом особенностей мышления (нечувствительности к логике, эго­центризма), присущих этому контингенту больных, сопротивление приобретает характер повторяющих­ся, непродуктивных тупиковых рассуждений (руминаций), которые сами по себе причиняют выраженный эмоциональный дискомфорт.

В отличие от когнитивно-бихевиоральной тера­пии, терапия, основанная на осознанности, ставит перед собой задачи не изменить содержание мы­слей, а лишь сосредоточиться на отношении чело­века к этому содержанию. Задача терапии - научить человека воспринимать собственные состояния без ощущения того, что они объективны и отражают ре­альность. В рамках данного подхода культивируется неосуждающее и безоценочное восприятие негатив­ных переживаний как проходящих и небесконечных [41,45]. Технически это предполагает развитие у па­циентов навыка «просмотра» содержания негатив­ных мыслей как ментальных событий, а не как фак­тов [4]. 

Предположительный эффект МВСТ в лечении хронических депрессивных расстройств связан с тем, что продуктивной конфронтации негативному содержанию мыслей и чувств должно предшество­вать развитие навыков распознавания и вычленения неприятного содержания, а также переориентация отношения пациента к этому содержанию как к субъ­ективному, зависящему от самого пациента и подконрольного его сознанию.

Экспериментальные исследования эффекта МВСТ


Теоретические положения о механизмах воздей­ствия и помощи MBCT были подтверждены экспери­ментально. Так, были получены данные о повышении в процессе терапии навыков осознанности и внима­тельности к текущему жизненному контексту и ощу­щениям, а также способности к самосостраданию, т. е. к способности реагировать на нежелательные мысли и чувства терпимо, невозмутимо и доброже­лательно [26]. 

В этом же исследовании были получены данные о высокой когнитивной реактивности, которая опре­деляется как активация каких-либо мыслительных паттернов в ответ на изменения в эмоциональном фоне [43]. Фактически высокая когнитивная реак­тивность, присутствующая при лечении антидепрес­сантами, создает высокий риск рецидива депрессии [38]. Теоретически MBCT призвана понижать когни­тивную реактивность [40]. 

Однако противоречащие этому утверждению дан­ные, полученные в исследовании [26], не указывают на неэффективность метода, а скорее, наоборот, позволяют выдвинуть гипотезу о механизмах его эф­фективности. Можно предполагать, что полученные в MBCT навыки осознанности и самосострадания нивелируют связь между негативными эмоциями и специфическими паттернами мышления, которая и создает риск рецидива депрессии. Таким образом, даже при активации дисфункциональных мыслитель­ных паттернов посредством переживания непри­ятных ощущений человек, будучи осведомленным о значении происходящего, сможет отреагировать на это спокойно.

С депрессией тесно связано понятие суицидаль­ного поведения. Ряд моделей суицидального пове­дения [33] включают такие его аспекты, которые по­дразумевают возможность помощи путем обучения навыкам осознанности. 

Центральным аспектом суицидального пове­дения считается непреодолимая психологическая боль, связанная с потерей, крупным поражением, непринятием и др. При активном переживании по­добных ощущений восприятие перестает быть чув­ствительным к возможностям позитивного исхода. Внимание такого человека становится предельно избирательным к сигналам реальности и сосредо­тачивается на тех, что подтверждают уверенность в безвыходности положения. Чувство безнадежно­сти и беспомощности, поддерживаемое особым вниманием к негативным сигналам, - это своеобраз­ная автономная система мышления, характерная для депрессии и суицидального поведения при ней в частности [49].

Механизм повторяющихся суицидальных попы­ток похож на механизм возникновения рецидива при депрессии: с каждой новой попыткой все меньше стрессовых воздействий необходимо для возобнов­ления суицидального поведения [20]. В исследова­нии [18], посвященном выяснению эффективности MBCT в изменении восприятия опыта у пациентов с рецидивирующей депрессией и опытом суицидаль­ного поведения, пациентов просили описать ощу­щения, предшествующие их последним мыслям о смерти или попыткам самоубийства. Описания сравнивались до и после прохождения MBCT. Было обнаружено, что в случае традиционного лечения воспоминания пациентов о предшествующих суици­дальному поведению ощущениях становились менее конкретными и более обобщенными. После прохо­ждения курса MBCT существенных изменений в вос­приятии прошлого опыта также не произошло (хотя незначительное повышение конкретности имело место), однако показатели осведомленности о том, что испытываемые ощущения являлись предвестни­ками суицидального поведения, в группе прошедших MBCT существенно повысились.

Авторы исследования [18] делают вывод, что хотя MBCT и не повышает специфичность воспомина­ний, однако, культивируя большую осведомленность и осознанность, позволяет обратить внимание на сигналы о развивающемся суицидальном поведении в прошлом и, как следствие, суметь выявить их в бу­дущем, чтобы отреагировать на них без подавления и осуждения, т. е. без действий, которые способст­вуют укоренению и развитию негативных симптомов. Сходные результаты, свидетельствующие о сниже­нии тенденции к сверхобобщению автобиографиче­ской памяти в ходе развития осознанности, получены и в других исследованиях [18, 50].

Контролируемые исследования эффективности МВСТ


Когнитивная психотерапия, основанная на осоз­нанности, привлекает все большее внимание иссле­дователей, и поток публикаций, посвященных этому методу, растет. Значительное количество работ было сосредоточено на изучении конкретных последствий использования техник развития осознанности при разных психических расстройствах. Получены обна­деживающие результаты в пилотных испытаниях вни­мательности вмешательства для дефицита внимания и гиперактивности [52], биполярного расстройства [29, 48], панического расстройства [23], генерализо­ванного тревожного расстройства [14], расстройства пищевого поведения [3], употребления психоактив­ных веществ [51]. 

Мы ограничиваем обзор данными рандомизи­рованных контролируемых исследований (РКИ), ко­торые свидетельствуют об эффективности метода у взрослых пациентов с хронической депрессией. Так, обобщая результаты многочисленных исследо­ваний, авторы работ [9, 10] приходят к выводу, что после курса MBCT снижается частота рецидивов у пациентов с тремя и более эпизодами депрессии в анамнезе, но не среди тех, кто перенес два или ме­нее эпизодов [27, 45].

Полученные результаты J. Teasdale [45] связы­вает с возрастанием автономности возникновения депрессии от эпизода к эпизоду: с каждым эпизо­дом ассоциативная связь между плохим настроени­ем и паттернами негативного мышления становится крепче, что формирует все большую уязвимость, при которой для рецидива достаточно все меньше стрес­согенных факторов. При высокой степени автоном­ности возникновения депрессии у пациентов с тремя и более эпизодами в анамнезе приемы MBCT, позво­ляющие снизить автоматизированность процессов мышления и повысить осознанность каждого прожи­ваемого момента, логично оказываются эффектив­ными. У пациентов с меньшим количеством эпизодов проблема рецидива больше связана со стрессоген­ными факторами, нежели с паттернами мышления. В пользу этого предположения свидетельствует факт соотношения эффективности профилактики рециди­ва у пациентов с четырьмя и более эпизодами:реци­див имел место в 38 % случаев после MBCT и в 100 % случаев после традиционного лечения [27, 45]. 

MBCT разрабатывалась как подход к предотвра­щению рецидивов, использующийся во время ре­миссии: авторы подхода высказывали опасения, что интенсивность негативного мышления и трудности концентрации в активной фазе депрессивного расстройства помешают получить должный эффект от терапии [45]. Однако результаты сравнения эф­фективности когнитивно-бихевиоральной терапии и MBCT для лечения пациентов в период активного депрессивного эпизода [28] показали схожую эф­фективность обоих методов: у значительного числа пациентов наблюдалась существенная редукция симптомов депрессии. В исследованиях указывает­ся на тот факт, что многие пациенты продолжают ис­пользовать техники осознанности после прохожде­ния курса МВСТ, находя их полезными [16].

Заключение


С учетом методологических ограничений, свя­занных с разнородностью проанализированных исследований, можно говорить о значительном потенциале техник развития осознанности в фор­мировании более адаптивного стиля мышления и психологического функционирования, а также в профилактике рецидивов хронической депрессии. Это подтверждается результатами разнообразных исследований (корреляционных, клинических ин­тервенционных, экспериментальных, исследований на лабораторной основе), из которых следует, что осознанность положительно связана с психологи­ческим здоровьем и является эффективным спосо­бом снижения выраженности симптомов депрессии и эмоциональной реактивности, а также предупреж­дения рецидивов депрессии, особенно в случаях уже сформированного хронифицированного типа течения заболевания.

Список литературы

1. Лайнен М. Когнитивно-поведенческая терапия пограничного расстройства лично­сти: Пер. с англ. - М.: Издат. дом «Вильямс», 2008. - 592с.
2. Мак-Каллоу Дж. Лечение хронической депрессии: Пер. с англ. - СПб.: Речь, 2003. - 368 с.
3. Baer R.A., Fischer S., Huss,D.B. Mindfulness and acceptance in the treatment of disordered eating // Journal of Rational-Emotive & Cognitive-Behavior Therapy. - 2005. - Vol. 23. - P. 281-300.
4. Barnhofer T., Crane C., Hargus E., Amarasinghe M., Winder R., Williams J. Mindfulness- based cognitive therapy as a treatment for chronic depression: A preliminary study // Behaviour Research and Therapy. - 2009. - Vol. 47. - P. 366-373.
5. Bishop S.R., Lau M., Shapiro S., Carlson L. et al. Mindfulness: A proposed operational definition // Clinical Psychology: Science and Practice. - 2004. - Vol. 11. - P. 230-241.
6. Brown K.W., Ryan R.M. The benefits of being present: Mindfulness and its role in psychological well-being // Journal of Personality and Social Psychology. - 2003. - Vol. 84. - P. 822-848.
7. Brown K.W., Ryan R.M., Creswell J.D. Mindfulness: Theoretical foundations and evidence for its salutary effects // Psychological Inquiry. - 2009. - Vol. 18. - P. 211-237.
8. Cardaciotto L., Herbert J.D., Forman E.M., Moitra E., Farrow V. The assessment of present-moment awareness and acceptance: The Philadelphia Mindfulness Scale // Assessment. - 2008. - Vol. 15. - P. 204-223.
9. Chiesa A., Serretti A. Mindfulness based cognitive therapy for psychiatric disorders: A systematic review and meta-analysis // Psychiatry Research. - 2001. - Vol. 187. - P. 441-453.
10. Coelho H.F., Canter P.H., Ernst E. Mindfulness-based cognitive therapy: Evaluating current evidence and informing future research // Journal of Consulting and Clinical Psychology. - 2007. - Vol. 75. - P. 1000-1005.
11. Creswell J.D., Way B.M., Eisenberger N.I., Lieberman M.D. Neuralcorrelates of dispositional mindfulness during affect labeling // Psychosomatic Medicine. - 2007.     - Vol. 69. - P. 560-565.
12. Dekeyser M., Raes F., Leijssen M., Leysen S., Dewulf D. Mindfulness skills and interpersonal behavior // Personality and Individual Differences. - 2008. - Vol. 44. - P. 1235-1245.
13. Evans D.R., Baer R.A., Segerstrom S.C. The effects of mindfulness and selfconsciousness on persistence // Personality and Individual Differences. - 2009. - Vol. 47. - P. 379-382.
14. Evans S., Ferrando S., Findler M., Stowell C., Smart C., Haglin D. Mindfulness-based cognitive therapy for generalized anxiety disorder // Journal of Anxiety Disorders. - 2008.     - Vol. 22. - P. 716-721.
15. Feldman C., Kuyken W. Compassion in the landscape of suffering // Contemporary Buddhism. - 2011. - Vol. 12. - P. 143-155.
16. Finucane A, Mercer S.W. An exploratory mixed methods study of the acceptability and effectiveness of mindfulness-based cognitive therapy for patients with active depression and anxiety in primary care // BMC Psychiatry. - 2006. - Vol. 6. - P. 14-24.
17. Giluk T.L. Mindfulness, big five personality, and affect: A meta-analysis // Personality and Individual Differences. 2009. - Vol. 47. - P. 805-811.
18. Hargus E., Crane C., Barnhofer T., Williams J. Effects of Mindfulness on Meta­Awareness and Specificity of Describing Prodromal Symptoms in Suicidal Depression // Emotion. - 2010. - Vol. 10. - P. 34-42.
19. Holzel B.K., Ott U., Hempel H., Hackl A. et al. Differential engagement of anterior cingulate and adjacent medial frontal cortex in adept meditators and non­meditators // Neuroscience Letters. - 2007. - Vol. 421. - P. 16-21.
20. Joiner T.E., Rudd M.D. Intensity and duration of suicidal crises vary as a function of previous attempts and negative life events // Journal of Consulting and Clinical Psychology. - 2000. - Vol. 68. - P. 909-916.
21. Kabat-Zinn J. Full catastrophe living: The program of the Stress Reduction Clinic at the University of Massachusetts Medical Center. - New York: Delta, 1990.
22. Keng S., Smoski M., Robins C. Effects of mindfulness on psychological health: A review of empirical studies // Clinical Psychology Review. - 2011. - Vol. 31. - P. 1041-1056.
23. Kim B., Lee S.H., Kim Y.W., Choi T.K. et al. Effectiveness of a mindfulness-based cognitive therapy program as an adjunct to pharmacotherapy in patients with panic disorder // Journal of Anxiety Disorders. - 2010. - Vol. 24. - P. 590-595.
24. Kuyken W., Brewin C.R. Autobiographical memory functioning in depression and reports of early abuse // Journal of Abnormal Psychology. - 1995. - Vol. 104. - P. 585-591.
25. Kuyken W., Byford S., Taylor R.S., Watkins E. et al. Mindfulness-based cognitive therapy to prevent relapse in recurrent depression // Journal of Consulting and Clinical Psychology. - 2008. - Vol. 76. - P. 966-978.
26. Kuyken W., Watkins E., Holden E. et al. How does mindfulness-based cognitive therapy work? // Behaviour Research and Therapy. - 2010.
27. Ma S.H., Teasdale J.D. Mindfulness-based cognitive therapy for depression: replication and exploration of differential relapse prevention Effects // Journal of Consulting and Clinical Psychology. - 2004. - Vol. 72. - P. 31-40.
28. Manicavasgar V., Parker G., Perich T. Mindfulness-based cognitive therapy vs cognitive behaviour therapy as a treatment for nonmelancholic depression // Journal of Affective Disorders. - 2011. - Vol. 130. - P. 138-144.
29. Miklowitz D., Alatiq Y., Goodwin G.M., Geddes J.R. et al. A pilot study of mindfulness- based cognitive therapy for bipolar disorder // International Journal of Cognitive Therapy. - 2009. - Vol. 2. - P. 373-382.
30. Nolen-Hoeksema S. Responses to depression and their effects on the duration of depressive episodes // Journal of Abnormal Psychology. - 1991. - Vol. 100. - P. 569-582.
31. Nolen-Hoeksema S. The role of rumination in depressive disorders and mixed anxiety/ depressive symptoms // Journal of Abnormal Psychology. - 2000. - Vol. 109. - P. 504-511.
32. Paul N.A., Stanton S.J., Greeson J.M., Moria J. et al. Psychological and neural mechanisms of traitmindfulness in reducing depression vulnerability // SCAN. - 2013. - Vol. 8. - P. 56-64.
33. Powell J., Geddes J., Deeks J., Goldacre M., Hawton K. Suicide in psychiatric patients: Risk factors and their predictive power // British Journal of Psychiatry. - 2000. - Vol. 176. - P. 266-272.
34. Raes F., Dewulf D., Van Heeringen C., Williams J. Mindfulness and reduced cognitive reactivity to sad mood: Evidence from a correlational study and a non-randomized waiting list controlled study // Behaviour Research and Therapy. - 2009. - Vol. 47. - P. 623-627.
35. Raes F., Williams M. The relationship between mindfulness anduncontrollability of ruminative thinking // Mindfulness. - Vol. 1. - P. 199-203.
36. Raesa F., Hermansa D., Mark J., Williamsb G., Demyttenaere K. et al. Is overgeneral autobiographical memory an isolated memory phenomenon in major depression? // Memory. - 2006. - Vol. 14. - P. 584.
37. Rasmussen M.K., Pidgeon A.M. The direct and indirect benefits of dispositional mindfulness on self-esteem and social anxiety // Anxiety, Stress & Coping. - 2011. - Vol. 24. - P. 227-233.
38. Segal Z.V., Gemar M., Williams S. Differential cognitive response to a mood challenge following successful cognitive therapy or pharmacotherapy for unipolar depression // Journal of Abnormal Psychology. - 1999. - Vol. 108. - P. 3-10.
39. Segal Z.V., Kennedy S., Gemar M., Hood K. et al. Cognitive reactivity to sad mood provocation and the prediction of depressive relapse // Archives of General Psychiatry. - 2006. - Vol. 63. - P. 749-755.
40. Segal Z.V., Williams J., Teasdale J.D. Mindfulness-based cognitive therapy for depression: A new approach to preventing relapse. - New York: Guilford Press, 2002.
41. Sipe W, Eisendrath S. Mindfulness-based cognitive therapy: theory and practice // Can J Psychiatry. - 2012. - Vol. 57. - P. 63-69.
42. Schmertz S.K., Anderson P.L., Robins D.L. The relation between self-report mindfulness and performance on tasks of sustained attention // Journal of Psychopathology and Behavioral Assessment. - 2009. - Vol. 31. - P. 60-66.
43. Teasdale J.D. Emotional processing, three modes of mind, and the prevention of relapse in depression // Behaviour Research and Therapy. - 1999. - Vol. 37. - P. 53-78.
44. Teasdale J.D., Segal Z., Williams J. How does cognitive therapy prevent depressive relapse and why should attentional control (mindfulness] training help // Behaviour Research and Therapy. - 1995. - Vol. 33. - P. 25-39.
45 Teasdale J.D, Segal Z.V., Williams J. et al. Prevention of relapse/recurrence in major depression by mindfulness-based cognitive therapy // Journal of Consulting and Clinical Psychology. - 2000. - Vol. 68. - P. 615-623.
46. Treadway M.T., Lazar S.W. The neurobiology of mindfulness // Didonna F. (Ed.], Clinical handbook of mindfulness . - New York: Springer, 2009. - P. 45-58.
47. Way B.M., Creswell J.D., Eisenberger N.I., Lieberman M.D. Dispositional mindfulness and depressive symptomatology: Correlations with limbic and selfreferential neural activity during rest // Emotion. - 2010. - Vol. 10. - P. 12-24.
48. Weber B., Jermann F., Gex-Fabry M., Nallet A., Bondolfi G., Aubry J. Mindfulness-based cognitive therapy for bipolar disorder: A feasibility trial // European Psychiatry. - 2010. - Vol. 25. - P. 334-337.
49. Williams J., Swales M. The use of mindfulness-based approaches for suicidal patients // Archives of Suicide Research. - 2004. - Vol. 8. - P. 315-329.
50. Williams J., Teasdale J.D., Segal Z.V., Soulsby J. Mindfulness-based cognitive therapy reduces overgeneral autobiographical memory in formerly depressed patients // Journal of Abnormal Psychology. - 2000. - Vol. 109. - P. 150-155.
51. Witkiewitz K., Marlatt A., Walker D. Mindfulness-based relapse prevention for alcohol and substance use disorders // Journal of Cognitive Psychotherapy. - 2005. - Vol. 19. - P. 211-228.
52. Zylowska L., Ackerman D.L., Yang M.H., Futrell J.L. et al. Mindfulness meditation training in adults and adolescents with ADHD: A feasibility study // Journal of Attention Disorders. - 2008. - Vol. 11. - P. 737-746.


Mindfulness-based cognitive therapy in treatment of chronic depression

Olga Pugovkina

Moscow Research Institute of Psychiatry Minzdrava Rossii

SUMMARY: During the last decades in the foreign literature indicates the growing interest in the study of the concept of “mindfulness” as a psychological construct and as a form of psychotherapeutic intervention for the prevention and treatment of chronic depression. The peculiarities of thinking of patients with chronic depression, which are aimed at correcting techniques Mindfulness-based cognitive therapy (MBCT), or cognitive therapy based on “awareness”. On the basis of foreign studies described positive psychological effects of “awareness”, including an increase in subjective well-being, cognitive decline and emotional reactivity, and putative mechanisms of therapeutic action МВСТ, provides data on the effectiveness of this approach in the treatment of chronic depression and other disorders.

KEY WORDS: Mindfulness-based cognitive therapy; cognitive-behavioral therapy; “awareness”; chronic depression.

CONTACTS: olgapugovkina@yandex.ru